По одной из версий, все произошло из-за неосторожного обращения с огнем. Основная же связана с непогашенным окурком в корзине для бумаг.
Пламя полностью уничтожил здание УВД. Не смогли после ЧП 10 февраля 1999 года найти и материалы операции «Циклон» против мафии на АвтоВАЗе и материальные доказательства по делу Лесного маньяка Дмитрия Ворошилова.
«Очень быстро огонь стал распространяться дальше, и коридоры начали заполняться дымом, в здании потух свет. Раздались крики о том, что надо уходить, но многие сотрудники, прежде чем покинуть здание, принялись складывать в сейфы бумаги. Кроме того, слышались и голоса, призывавшие не выходить из кабинетов до прибытия пожарных. Но очень скоро дым и огонь отрезали на верхних этажах множество людей – по самой приблизительной оценке, более 100 человек. Так началась трагедия», — писала газета «Самарское обозрение» 15 февраля 1999-го.
Сейчас на месте сгоревшего объекта стоит часовня. А в 2014-м депутаты Губдумы постановили, что в этот день будет ежегодно отмечаться памятная дата «День памяти сотрудников ОВД Самарской области, погибших при исполнении служебных обязанностей».
«МК в Самаре» попросил Олега Айдарова, журналиста «Оперативных хроник», и Александра Ирдуллина, тогда — одного из авторов газеты «Седьмой канал», вспомнить тот день.
Вспоминает Олег Айдаров
В ту среду в Самаре не происходило почти ничего интересного: ни ЧП, ни громких вызовов. Со среды на четверг «Оперативные хроники» обычно жили вхолостую. Олег Айдаров и водитель-оператор Николай Абрамов просто катались по городу на старенькой «копейке», выискивая хоть какой-то сюжет. Такая была работа — колесить по городу и ждать.
«Оперативные хроники» — телевизионная передача, которая выходила с начала 1998-го по осень-зиму 1999 года. Позже ее сменил «Дорожный патруль». А в 2001 году вернули в эфир. Специализировалась на происшествиях (ДТП, пожары, убийства). Рабочий день у редакции был почти по 16 часов, смены начинались с воскресенья.
На пересечении Ново-Садовой и Первомайской они наткнулись на аварию. Обычную. Уже собирались ехать дальше, как заметили пожарную машину с бортовым номером 53. Айдаров сразу насторожился: такие стояли на Заводском шоссе. Значит, техника шла «на усиление».
Они позвонили в экстренные службы. Трубку взяли быстро — и так же быстро бросили. Успели сказать только одно: «Пожар в областном УВД». Николай завел двигатель. Они поехали. По дороге — еще один звонок. Тридцать пострадавших.
Около здания УВД на Куйбышева Николай решил остаться в машине: подумал, что дальше не пропустят. Для Олега это означало неожиданное — в тот вечер он стал оператором сам. Они приехали в начале седьмого вечера. На месте уже был хаос. Люди бегали туда-сюда. На земле лежали раненые — женщина с переломами, обожженные сотрудники. Были и погибшие. Пострадавших грузили в скорые.
Олег снимал все. Снял полковника — без рукава, с обгоревшим лицом. Попробовал подойти ближе к зданию, но что-то внутри дернуло: не рисковать. Он остался снаружи.
«Когда был около здания, видел лежащих на снегу раненых. Кто-то к тому моменту уже погиб. В карету скорой еще грузили некоторых. Подходил полковник обожженный. Я его тоже снял, у него рукава не было, лицо было обожжено», — вспоминает Айдаров.
Некоторые сотрудники пытались запретить съемку. Айдаров продолжал работать. К зданию подъехала «асошка» — автомобиль связи и освещения. Мощные прожекторы, мачта. Олег забрался на машину, поднялся по лестнице и начал снимать сверху. Ограничивать его было уже некому.
Из окон шел дым. Потом в них появились вспышки — одна, другая. Приехали электрики, отключили коммуникации.
Появилось оцепление. У Олега при себе была аккредитация, и он спокойно спустился, добирая последние кадры — на остатках аккумулятора и кассеты. Когда все закончилось, он рванул в редакцию на Дыбенко и Запорожской — с Николаем и двумя спасшимися сотрудниками.
Передышка. Зарядка. И снова назад. Во второй раз через оцепление пройти сразу не удалось. А за лентой уже слышались выстрелы. Позже стало понятно — огонь добрался до оружейной.
Когда его все-таки пропустили, пожар уже шел на спад. Но внутри рушились перекрытия, все искрило. Пепел из центра разлетелся по городу. Олег запомнил детали. Асфальт был сухой. Зима, снег — а асфальт сухой. Огарки падали и разбивались о него. Температура была такой, что на морозе без шапки трещала голова — от жары.
Дома через дорогу, в районе Куйбышева и Пионерской, дымились. Их поливали водой из брандспойтов, чтобы пламя не перекинулось. А из соседнего СИЗО эвакуировали около пятидесяти человек. Выводили попарно, сажали в рейсовые автобусы.
Позже Айдаров поехал в ожоговый центр больницы Пирогова. Там, с трудом, получил комментарий главврача: у большинства пострадавших — ожоги дыхательных путей, люди надышались газами. Плюс переломы — те, кто выпрыгивал.
Следующей ночью он не спал и вернулся к зданию снова — уже помогать. Ближе к рассвету застал на месте Шойгу и экс-министра МВД Степашина.
Через несколько дней Олег приехал еще раз. Специалисты выносили из сгоревшего здания десять килограммов тротила. Если бы он сдетонировал — от ближайших домов ничего бы не осталось. К счастью, этого не произошло.
И, наверное, это был один из немногих по-настоящему положительных итогов той истории.
Александр Ирдуллин, журналист газеты «Седьмой канал»
В тот день побывал на Куйбышева, 42, дважды. Утром здесь проводилась пресс-конференция. Присутствовала на ней и Валентина Неверова, главный редактор газеты «Право». Вместе с 56-ю сотрудниками милиции она погибла в огне.
«После мероприятия мы с коллегами вышли покурить на боковую лестницу. Она была частично закрыта, для прохода не использовалась, и сотрудники УВД сделали здесь курилку. Там стояла банка для окурков, помню, еще шутили, что надо тушить сигарету тщательнее, не дай Бог такое важное здание подожжем», — вспоминает он.
Шутка оказалась неудачной. По средам еженедельник «Седьмой канал» сдавали в печать, в номере как раз была новость с той пресс-конференции. По пути домой не придал значения колонне пожарных машин с мигалками. А поднявшись в квартиру, из новостей узнал о ЧП. Сразу побежал на остановку:
«Машины у меня еще не было. Бегу и вижу, как на снежную гладь и тропинку сверху сыпется черный пепел. Был десятый час вечера, и пепел был повсюду, хотя я находился еще далеко от пожара, за Мичуринским универсамом».
Попав за первую линию оцепления по удостоверению, вспоминает Александр, увидел, как пожарные разбирают завалы, растаскивают обломки и тушат остатки пожара:
«Трубы водоканала не справлялись с нагрузкой, воду брали из Волги и качали вверх по Пионерской по брезентовым шлангам. Машины, переезжая, рвали их шипами и тут и там из шлангов били фонтанчики воды. Зрелище пустых окон с искореженными от высокой температуры рамами и время от времени грохот от рушащихся где-то внутри конструкций, столбы искр — такое не забывается. О числе погибших и пострадавших узнали уже позже, и трагедия стала главной темой следующего номера».
